В прошлые века, согласно сложившимся традициям калмыков, улусных нойонов и аймачных зайсангов кормили подвластные им улусы и аймаки. Чем экономически сильнее были улус и аймак, тем лучше было материальное состояние их владельцев.
Полностью содержать своего нойона и зайсанга было непреложным правилом для подвластных им улусов и аймаков. Подобная форма экономической зависимости и обязанности у калмыков называлась албаном.
С середины XVIII века поборы нойонов и зайсангов стали все больше возрастать и ложиться тяжким бременем на семьи простых калмыков. Не считаясь с реальными доходами, многие владельцы стали бездумно тратить деньги на приобретение различных зарубежных товаров, дорогих тканей на одежду для жен, проигрывать в карты и тратить на алкоголь.
Несмотря на то, что владельцы имели большие и регулярные доходы с подвластных, они стали все чаще влезать в большие долги, за которые потом отвечали улусы и аймаки. Так, например, дербетовский нойон Ценден-Дорджи после своей смерти в 1785 году оставил на своем улусе долг более чем на 50 тыс. рублей. Долг малодербетовского владельца Деджита Тундутова к 1832 году, при ежегодном доходе с улуса в 150 тыс. рублей, составил 90 тыс. рублей.
Безответственное мотовство Тундутова, повлекшее за собой обнищание целого улуса, заставило администрацию Комиссии калмыцких дел временно отстранить его от управления улусом и взять улус под собственную опеку.
Действовавший в ту пору калмыцкий суд Зарго в вопросах, связанных с величиной албана, всегда становился на сторону владельцев и не устанавливал предельных норм владельческого албана, трактуя и обосновывая его в каждом отдельном случае.
Так, 19 декабря 1815 года Зарго вынес решение, по которому аймачный зайсанг стал ежегодно брать с каждой кибитки по 2 рубля и зимой по 1 барану с 15 кибиток. Кроме этого, от 20 кибиток ему должны были предоставить скот в период доения и от 30 кибиток предоставить по одному человеку в качестве домашней прислуги.
В том же 1815 году Зарго постановил дополнительно ежегодно собирать по 15 рублей с каждой кибитки в пользу 3 сыновей и 1 дочери харахусовского владельца Цебек-Убуши, по 6 баранов и по 6 фунтов чаю. Для сравнения, в 1792 году этому же владельцу суд Зарго определил собирать с кибитки по 4 рубля в год.
В 1826 году в Комиссии калмыцких дел возник принципиальный вопрос о норме владельческого албана. Главный калмыцкий пристав, член комиссии, попытался установить предельную ежегодную величину албана и высказывался за то, чтобы ограничить сборы с одной кибитки в пользу нойона 20 рублями, а в пользу зайсанга 5 рублями.
Но когда комиссия затребовала от суда Зарго отзыва на свое предложение, суд ответил, что предложение комиссии идет в разрез с древними калмыцкими традициями, по которым калмыцкий народ никогда не ограничивал содержание владельцев определенной нормой, раз от этого не страдало благосостояние улуса.
Единственное, с чем согласился суд Зарго, была рекомендация владельцам о том, что они должны воздержаться от сбора албана в случаях разорения подвластных калмыков.
Иллюстрация: Калмыки. Архивное фото
